Бедность как экономическая категория: институционально-эволюционный подход тема диссертации по экономике, полный текст автореферата

Ученая степень
кандидата экономических наук
Автор
Абрамов, Сергей Анатольевич
Место защиты
Волгоград
Год
2004
Шифр ВАК РФ
08.00.01

Автореферат диссертации по теме "Бедность как экономическая категория: институционально-эволюционный подход"

на правах рукописи

Абрамов Сергей Анатольевич

БЕДНОСТЬ КАК ЭКОНОМИЧЕСКАЯ КАТЕГОРИЯ: ИНСТИТУЦИОНАЛЬНО-ЭВОЛЮЦИОННЫЙ ПОДХОД

Специальность: 08.00.01 - Экономическая теория

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук

Волгоград 2004

Работа выполнена в Волгоградском государственном техническом университете

Научный руководитель - доктор экономических наук, профессор

Шаховская Лариса Семеновна

Официальные оппоненты - доктор экономических наук, профессор

Защита состоится 25 июня 2004 года в 13-00 на заседании диссертационного совета Д 212.029.01 по экономическим наукам при Волгоградском государственном университете по адресу: 400062, гор. Волгоград, ул. 2-я Продольная, 30, ауд. 2-05 «В».

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Волгоградского государственного университета Автореферат разослан 25 мая 2004 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

Фигуровская Надежда Константиновна

кандидат экономических наук, доцент Лободин Павел Васильевич

Ведущая организация -

Ростовский государственный университет

доктор экономических наук, профессор

1. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Проблема бедности привлекает в последнее время все более активное внимание научной общественности. Значительные успехи в экономическом, социальном и технологическом развитии цивилизации, достигнутые за последнее столетие, тем не менее, не привели к существенному росту общего уровня жизни населения планеты. Реальность такова, что по оценкам Всемирного банка не менее 1,2 млрд. человек в настоящий момент живет в бедности. Политические и экономические изменения, происходящие в России, странах Восточной Европы и в ряде развивающих стран привели к существенному снижению уровня и качества жизни населения, чем еще более усугубили остроту проблемы бедности.

Пострыночный процесс трансформации системы экономических и социальных отношений в Российской Федерации происходит крайне противоречиво: с одной стороны, достигнут ряд положительных результатов (сложились основные формальные институты рыночной экономики, сформировалась стабильная тенденция экономического роста), с другой -проводимые экономические реформы, изначально не имевшие социальной направленности (хотя, отчасти это декларировалось), привели к снижению уровня жизни населения страны и формированию устойчивого класса бедных. В структуру бедного населения страны попали не только объективно наиболее уязвимые группы (пенсионеры, инвалиды, члены «неполных» и «многодетных» семей, лица с низким уровнем образования), но и существенная часть экономически активного населения, люди с высшим образованием, вполне благополучные при предыдущем строе и не сумевшие адаптироваться к новым экономическим реалиям.

Следует особо отметить, что изменения, происходящие в российской экономике на современном этапе ее развития, в частности экономический рост, углубление инвестиционных процессов, появление новых рабочих мест, увеличение заработной платы в бюджетной сфере и рост социальных трансфертов, не привели к суще

итуации: по

БИБЛИОТЕКА С. Петербург 09 Ю>

официальным оценкам в начале 2003 г. не менее 30 млн. граждан страны жили за «чертой» бедности. Характерно, что в западной науке уже сформировалось однозначное представление о том, что экономический рост сам по себе не может решить проблему бедности. Необходима глубокая реформа институциональной структуры социально-экономической системы, которая должна охватывать процессы распределения средств удовлетворения потребностей, учитывающая социально-культурные, социально-психологические, правовые и политические аспекты проблемы.

В российской теории и практике сформировалось понимание необходимости разработки не только комплекса мероприятий социальной политики по устранению проявлений бедности, но и выработки качественно новой стратегии социально-экономического развития, ориентированной прежде всего на предупреждение бедности, на борьбу с ее причинами. Как показывает мировой и отечественный опыт последних лет, лишь эмпирическими поисками оптимального решения проблемы найти не удаётся. Необходима активизация научного поиска в области методологии экономического анализа проблем бедности и благосостояния, который должен привести к формированию научного фундамента социальной политики государства.

В современной теоретической науке универсальных, общепринятых моделей бедности как экономического явления нет. При всем многообразии публикаций, ни одна из них не дает строгого и формального ответа даже на вопрос о том, как определить бедность и что считать ее критерием. Сформировались три независимые научные концепции бедности, демонстрирующие совершенно разное понимание сущности проблемы, методов ее описания и измерения, соответственно предлагающие противоречащие друг другу сценарии поведения государства в сфере социальной политики. Эти противоречия обусловлены парадигматическим происхождением концепций и их различной дисциплинарной принадлежностью. Очевидно, что приверженность современной экономической науки неоклассической парадигме (так называемому «мэйнстриму»), абстрагированной от социально-обусловленных факторов,

делает невозможным решение задач объективизации анализа бедности. Представляется целесообразным расширить представления о бедности, исследовав ее с позиций институционального направления экономической науки.

Теоретическое и практическое значение проблемы, бедности, ее недостаточная изученность в рамках экономической. теории обусловили выбор темы диссертационного исследования.

Степень разработанности проблемы. В настоящее время, теоретические представления о бедности находятся в стадии формирования, современная экономическая наука не выработала единых подходов к сущности проблемы. Необходимо отметить также исключительную политизированность проблем бедности, что не дает возможности сформировать универсальные, свободные от эмоциональной нагрузки представления о данной категории. Отсутствует строгая, формализованная методология и даже понятийный аппарат анализа бедности, что связано с многомерностью проблемы и широким распространением междисциплинарных исследований. На этом фоне происходит конфликт общепризнанных методологических подходов к самому определению бедности:- с одной стороны, по прежнему в практических оценках применяются морально устаревшие абсолютные подходы, с другой, — все большее распространение получает тенденция к расширительной трактовке сущности бедности, выходящей за пределы предмета экономической науки. В результате отсутствуют общепризнанные представления о критериях бедности, а, соответственно, о ее причинах, факторах динамики, и экономических последствиях.

При этом, в экономической, науке накоплен определенный опыт теоретического и практического анализа проблем бедности. Некоторые представления об экономической природе бедности и факторах, обуславливающих социальное неравенство в классической экономической теории демонстрируют работы таких авторов, как К. Джини, С. Кузнец, Т. Мальтус, К. Маркс, Дж. С. Милль, П.-Ж. Прудон, А. Смит и других.

Наиболее существенные положения абсолютной концепции бедности изложены в трудах ряда зарубежных ученых, прежде всего К. Бардхан Пранаб, У. Бевериджа, Ч. Бута, В.М. Дандекар, П. Элкок, Дж. Файгехен, С. Роунтри и других. Современные представления о экономической природе бедности представлены в работах таких авторов, как С. Ананд, А. Аткинсон, С. Лэнсли, П. Дасгупта, Г. Датт, М. Десаи, С. Зайди, А. Кудуэлл, Б. Миланович, Н. Рат, Роджерс, М. Рэвелльон, А. Сен, П. Таунсенд, Дж. Файгехен, В. Фукс, А. Шах и других.

В трудах отечественных ученых-экономистов непосредственно проблеме бедности не уделяется должного внимания: большинство опубликованных работ содержат либо систематизацию мирового опыта теоретических исследований бедности, либо раскрывают некоторые аспекты проблемы (Б. Давидович, И. Корчагина, М. Можина, Л. Овчарова, А. Романов, Е. Румянцева). Значительная часть опубликованных в последнее время работ так или иначе связаны с количественной оценкой бедности (А. Кирута, А. Подузов, А. Суринов, А. Шевяков). Наиболее ценный вклад в разработку экономического понимания процессов социальной стратификации, дифференциации уровня и качества жизни населения и ряда других смежных проблем внесли А. Александрова, М. Байгереев, В. Бобков, А. Бузгалин, В. Жеребин, А. Колганов, Л. Лебедева, В. Майер, Л. Ржаницына, Н. Римашевская, М. Руткевич и другие. Институциональные аспекты проблемы бедности рассматриваются в работах О. Белокрыловой, В. Вольчик, Я. Кузьминова, А. Мурадова, В. Радаева и других авторов. Институциональный подход к исследованию бедности в данной работе предопределен научной школой институционализма, развиваемой в Волгоградском государственном университете в трудах О.В. Иншакова и Н.Н. Лебедевой.

В работах современных авторов прослеживается понимание необходимости редуцирования многовариантных представлений о бедности до универсальных, при этом большинство зарубежных авторов стремятся к этому путем операционализации категорий смежных наук, в частности социологии.

Как уже отмечалось, конкретное содержание бедности как экономической категории остается недостаточно исследованной проблемой, решение которой представляет несомненный интерес с научной точки зрения.

Цель и задачи исследования. Цель исследования состоит в том, чтобы раскрыть эволюционную сущность проблемы бедности с позиций современной экономической теории и выявить институциональные направления оптимизации социальной политики государства- в области уровня и качества жизни населения.

В соответствии с указанной целью были поставлены следующие задачи, определившие логику диссертационного исследования и его структуру:

• систематизировать существующие представления о бедности в экономической науке и раскрыть ее категориальное содержание;

• выявить основные методологические проблемы и противоречия в анализе бедности;

• провести анализ институциональных проблем бедности;

• классифицировать причины бедности и факторы ее качественной и количественной динамики;

• раскрыть роль и содержание подходов к формированию стратегии сокращения бедности и социальной политики в отношении уязвимых групп населения.

Объектом исследования является процесс дифференциации уровня жизни населения в условиях роста общественного благосостояния, приводящий к формированию, развитию и институционализации бедности.

Предмет исследования - совокупность экономических отношений, возникающих в процессе дифференциации уровня жизни, образующих сущностную и содержательную основу бедности.

Теоретическую и методологическую базу исследования составили монографии, научные разработки и публикации ведущих отечественных и зарубежных ученых в области анализа уровня и качества жизни населения, нормативные материалы и документы государственных органов власти и

международных организаций по вопросам оценки бедности и разработки направлений оптимизации социальной политики.

Методология исследования базируется на системном подходе как общем методе познания. В процессе исследования применялись следующие методы: метод сравнительного анализа, методы индукции и дедукции, структурно-генетический метод.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ, ВЫНОСИМЫЕ НА ЗАЩИТУ

1. С теоретической точки зрения бедность представляет собой экономическую категорию, содержанием которой выступают особые отношения, возникающие в результате диспропорциональной дифференциации уровня жизни населения. Формы, которые принимает бедность различаются в зависимости от уровня предметности проблемы. На микроуровне бедность следует рассматривать с точки зрения материального статуса домохозяйства, сформировавшегося под воздействием индивидуальных и приобретенных физиологических, экономических, социально-культурных и политических факторов и определяющегося недостаточным уровнем удовлетворения базовых потребностей в процессе текущего потребления. На региональном уровне бедность представляет собой мезоэкономический институт, закрепляющий, через географически опосредованные формальные и неформальные (традиции, поведенческие установки) механизмы, диспропорции в уровне жизни населения. На макроуровне бедность рассматривается нами как экономический институт, основу которого составляют отношения по поводу распределения экономических и социальных ресурсов удовлетворения потребностей, приобретшие в процессе исторического развития общества типичный, формализованный характер, специфические функции, структуру и механизмы реализации этих отношений. На мегауровне бедность представляет собой глобальную диспропорцию в уровне социально-экономического развития в различных регионах планеты.

2. С точки зрения институциональной теории, бедность представляет собой экономический институт, который порождается несовершенством механизмов распределения средств удовлетворения потребностей. Бедность, как институт, имеет формальные границы, определяемые нормативно закрепленными критериями (прожиточный минимум, черта бедности). Бедность, как формальный институт, охватывает домашние хозяйства, официально признанные малоимущими и пользующиеся социальной поддержкой государства. Неформальные институциональные границы бедности, как правило, шире и охватывают те домашние хозяйства чей уровень жизни не соответствует принятому в данном обществе стандарту потребления. Временные границы определяются в зависимости от длительности периода, в течение которого домашние хозяйства пребывают в состоянии бедности, соответственно бедность может носить перманентный или краткосрочный характер.

3. Основным механизмом институционализации бедности выступает субкультура бедного населения, которая играет определяющую роль в процессе воспроизводства предметного явления. Культурные стереотипы и ценностные установки наследуются от поколения к поколению, поэтому в процессе социализации человек родившийся в бедности автоматически усваивает нормы изоляционистского, исключенного поведения, снижающие потенциал его социальной мобильности.

4. Бедность как специфический неформальный институт порождает негативные институциональные и макроэкономические последствия. Институциональные проявляются в формировании устойчивой системы поведенческих предпосылок, основанных на высокой степени оппортунизма и негативных ожиданиях относительно будущего. Макроэкономические последствия проявляются в поведении людей на конкретных рынках и в характеристиках функции потребления.

5. Экономический рост, являясь доминантным фактором уровня жизни населения, однако, не может сам по себе исправить диспропорции в его дифференциации: необходима разработка и реализация долгосрочной стратегии сокращения бедности, основанной на более широком учете

институциональных факторов этого явления. Сущность этой стратегии может быть сформулирована как снижение рисков уязвимости и создание условий для повышения социальной мобильности бедных. Реализация этой стратегии связана с использованием формальных (на- уровне государственной, региональной и муниципальной политики) и неформальных (на домохозяйственном или групповом уровне) механизмов. Для сокращения бедности также необходима, институциональная трансформация распределительного механизма, создающая возможность доступа домохозяйств к средствам удовлетворения потребностей и условия - для повышения социальной мобильности.

Научная новизна диссертационной работы состоит в проведении комплексного исследования бедности как экономической категории и ее места в системе экономических отношений с использованием методов институционального анализа. Конкретные результаты, подтверждающие научную новизну:

• уточнено содержание категории «бедность», как института, охватывающего домохозяйства, неспособные в силу объективных и субъективных причин обеспечить в долгосрочном периоде полное удовлетворение потребностей, составляющих общепринятый, стандартный образ жизни и достичь соответствующего уровня потребления товаров и услуг. Бедность представляет собой результат расширенного процесса дифференциации уровня жизни, включающего помимо распределения доходов, механизм распределения прав собственности и возможностей доступа к ресурсам потребления;

• выявлены- методологические противоречия между абсолютной, относительной и самоидентификационной концепциями бедности, выражающиеся в придании доминантного значения различным критериям и измерениям предмета и, соответственно, в различном отношении к причинам, факторам и последствиям бедности и обоснованы направления применения этих подходов в разных по целям исследованиях;

• доказана невозможность объективизации анализа бедности вне рамок институциональной парадигмы, что обусловлено высокой степенью

гуманитарной значимости предметной проблемы и подтверждено значительным эмпирическим опытом, показывающим значимость социальных и политических факторов в динамике бедности;

• показана мезоуровневая специфика проблемы бедности, обусловленная процессом генезиса и эволюции данного института, выражающаяся в доминирующем значении региональных причин и факторов динамики бедности;

• обоснована необходимость экономической операционализации таких категорий, как «образ жизни», «стандарт потребления», «субкультура бедности», характеризующих особые формы экономического поведения индивидуумов и домохозяйств в процессе дифференциации уровня жизни;

• предложена классификация причин бедности по следующим-критериям: в зависимости от предметного уровня (нано-, микро-, мезо-, макро- и мегапричины), в зависимости от генетического признака (врожденные и приобретенные), включающая в себя такой элемент как самовоспроизводство бедности.

Теоретическая значимость проведенного исследования заключается в том, что реализованный в диссертации институциональный подход позволил исследовать бедность как самостоятельное экономическое явление с учетом его социальных особенностей, конкретизировать систему критериев, причин и факторов бедности, показать новые элементы структуры явления.

Практическая значимость исследования состоит в том, что методические разработки автора могут использоваться при разработке долгосрочной стратегии сокращения бедности и при разработке конкретных мероприятий социальной политики на различных уровнях.

Материалы диссертации используются в преподавании дисциплин «Экономическая теория» и «Экономический анализ региона» в Волгоградском государственном техническом университете.

Информационной базой исследования послужили статистические данные и аналитические документы, разработанные в рамках исследовательских программ Всемирного банка, некоторых государственных

органов власти Российской Федерации (Министерство экономического развития и торговли, Государственного статистического комитета), а также методические разработки ряда неправительственных организаций.

Апробация основных результатов работы. Основные положения диссертационного исследования были доложены на научных конференциях Волгоградского государственного технического университета, Самарской государственной экономической академии. По теме опубликовано 6 работ, объемом 4,5 печатного листа.

Структура диссертации обусловлена целью, задачами и общей логикой исследования, включает введение, две главы, объединяющих шесть разделов, заключение, библиографический список.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы проведенного диссертационного исследования, его теоретическая и практическая значимость, определяется степень разработанности проблемы - бедности в отечественной и зарубежной литературе, сформулированы цель и задачи исследования, выделены объект и предмет исследования, его методологическая, теоретическая и эмпирическая базы, приводятся положения и выводы, содержащие элементы научной новизны, выделяются основные положения, выносимые на защиту, а также степень их апробации.

В первой главе «Бедность как категория экономического анализа» бедность рассматривается как экономическая категория, со свойственными ей содержанием, структурой, формами проявления на различных уровнях предметности проблемы, приводятся краткий анализ эволюции проблемы, дается анализ места категории «бедность» в категориальном поле экономической теории.

Сегодня остро ощущается потребность в том, чтобы перевести общегуманитарные и теоретические рассуждения в экономические категории. При этом, совершенно очевидно, что проблема бедности является междисциплинарной и не может рассматриваться несистемно - в отрыве от

ее социально-философского, социально-психологического, культурного контекстов. Явление бедности - одна из острейших цивилизационных проблем современности: совершенствование системы общественных и экономических отношений (тенденции глобализации, становление институтов гражданского общества, политическая и экономическая интеграция и т.д.), научный и технический прогресс (развитие телекоммуникационных технологий, зарождение и развитие информационного общества) не сделали ее менее острой. В современном мире, даже в относительно развитых странах, явления бедности достаточно широко распространены, а в развивающихся странах Африки, Азии и Латинской Америки - носят массовый характер. Угрожающая динамика бедности в странах «третьего мира» рождает проблемы не столько экономического, сколько социального и политического характера. В то же время, обращаясь к причинам бедности зачастую можно увидеть влияние не только, и даже не столько чисто экономических факторов, сколько культурных, лежащих в сфере национального менталитета, этнокультурных и религиозных традициях. Соответственно, проблема бедности рассматривается современной наукой как системная. Данный тезис подтверждается большим вниманием, которое уделяется проблемам бедности на уровне крупнейших межгосударственных институтов (ООН, Мировой банк и т.д.), а также высоким интересом широких кругов научной общественности к исследованию сущности бедности.

Очевидно, что бедность следует рассматривать как совершенно особый социально-экономический феномен, систему отношений, подчиненных определенным закономерностям, включающую в себя уникальные структуры и взаимосвязи. Подход, согласно которому бедность трактуется исключительно как результат действия экономических механизмов, в частности механизмов дифференциации доходов, не отвечает текущим задачам развития экономической науки, поскольку базируется лишь на прямой констатации фактов и не позволяет выявить всю совокупность «движущих сил» бедности (причин, факторов динамики), а, следовательно,

препятствует формированию эффективной стратегии устранения ее проявлений.

В рамках данного исследования мы исходим из следующей базовой гипотезы: бедность следует рассматривать как экономическую категорию, описывающую совокупность отношений, возникающих в обществе в связи с неадекватно диспропорциональной дифференциацией уровня жизни, в части неспособности действующей системы распределения обеспечить отдельным категориям населения уровень доступа к материальным и нематериальным активам, необходимый для удовлетворения первоочередных потребностей. Критерием неадекватно диспропорциональности дифференциации выступает несоответствие социальных интересов и общей экономической эффективности. Однако, данное определение представляется максимально широким и требующим уточнения. Для этого необходимо рассмотреть современные теоретические представлений о бедности в экономической науке.

Абсолютная концепция бедности представляет собой подход, восходящий к классическим традициям экономической науки. В частности, применение абсолютного подхода подразумевает существование некоего общего, универсального набора потребностей, в рамках строится иерархия в зависимости от первоочередности их удовлетворения.

Методологические положения, лежащие в основе абсолютной концепции выглядят следующим образом:

• потребности населения в высокой (подчас, в абсолютной) степени гомологичны, по крайней мере, в рамках относительно однородных геосоциальных общностей (например, районов, регионов);

• существует набор «первоочередных» потребностей, относимых к благам, чье потребление совершенно необходимо с точки зрения выполнения индивидуумом (или домашним хозяйством) функциональной деятельности (чаще всего, в качестве такого набора выступает «потребительская корзина», рассчитанная по энергетической ценности питания);

• предполагается существование определенной «черты бедности», то есть такого уровня потребления, по достижении которого индивидуум (или домохозяйство) уже не могут считаться бедными.

Краеугольным камнем всех абсолютных концепций бедности является утверждение о том, что существует некий универсальный набор благ, отражающих минимально допустимый объем потребления, связанный с физиологическими потребностями индивидуума. Как уже говорилось выше, этот набор чаще всего статичен и варьируется в зависимости от небольшого числа факторов изменений в потреблении, в частности, от сезонности, от возрастных, тендерных, этнических (равно и региональных) особенностей.

Отметим, что наибольшее практическое распространение получили подходы, согласно которым к потребностям первого порядка относят те, которые отражают необходимость сохранения физиологической полноценности (здоровья, в более широком понимании) и минимально допустимой трудоспособности. Что касается критерия оценки эффективности потребления, то чаще всего в этом качестве выступает располагаемый доход.

В западной экономической науке неоднократно предпринимались попытки выявить качественные и количественные характеристики взаимосвязей между механизмом экономического роста и сокращением бедности. Однако, анализ эмпирических данных показал, что прямой связи между темпами роста и снижением бедности не существует, в отдельных случаях наблюдалась как раз противоположная ситуация - когда экономический рост увеличивал масштаб бедности. В результате в настоящее время в экономической науке укрепилась позиция, согласно которой корреляции между динамикой бедности и темпами экономического роста не существует, если она и наблюдается, то только в силу случайности. Данная позиция подтвердила сомнения в объективности абсолютного подхода, связывающего бедность напрямую с доходами домашних хозяйств.

Относительная концепция бедности была предложена английским экономистом и социологом Питером Таунсендом, обратившим внимание на тот факт, что в общественном мнении бедными считают те семьи, чей уровень жизни ниже чем определенный социальный стандарт, не связанный с

потреблением крайне необходимых для выживания благ, а определяемый исключительно историческими, культурными и политическими факторами.

Таунсенд полагает бедными те семьи и слои населения, у которых не хватает ресурсов для приобретения продуктов питания, участия в социальной деятельности и обеспечении себя жилищными условиями и удобствами, которые являются общепринятыми, или, по крайней мере, широко признаны в обществе, к которому они принадлежат. Их ресурсы настолько ниже среднего уровня, что они, в сущности, исключены из образа жизни, типичного для данной страны.

Данное определение ставит несколько принципиальных методологических вопросов, в частности: что должно включаться в состав ресурсов потребления; какие конкретно затраты должны отражать рацион, виды социальной деятельности, состав жилищных условий и удобств; каковы критерии «общепринятости» и «широкого признания в обществе» и как оценивать эти явления с количественной точки зрения. Наиболее дискуссионным стало утверждение Таунсенда, что в рамках концепции относительной бедности на все эти вопросы может быть дан объективный ответ, не зависящий от системы индивидуальных и общественных ценностей. Основанием для таких утверждений являлась гипотеза, согласно которой для идентификации бедности вполне достаточно информации о распределении доходов между людьми и различиях в их образе жизни. По мнению Таунсенда, по мере того, как ресурсы, находящиеся в распоряжении любого индивида либо семьи, сокращаются, рано или поздно наступает момент, когда происходит внезапный отказ от участия в широко распространенных обычаях и видах социальной деятельности, обусловленных культурой данного общества. Точка, по достижении которой отказ нарастает диспропорционально уменьшению ресурсов, может быть принята за границу бедности.

Все относительные концепции подразумевают, что существует некий социальный стандарт, в качестве которого как правило выступает набор потребностей, удовлетворение которых отражает принятые в обществе представления о нормальном уровне жизни. Категория «социальный

стандарт» не является в экономической теории формализованной - ни одна из теорий не дает достоверной и надежной методологии расчета такого стандарта. Однако, другого способа экономической операционализации общепринятого образа жизни, по достижении которого домохозяйства уже не могут считаться бедными, очевидно, не существует. Стандартная методика анализа образа жизни на предмет типичности предполагает выявление на основе статистических данных модального уровня потребления. При этом структура потребления учитывается слабо. Полагаем, что в данном случае целесообразно применение социологического подхода к детерминированию потребностей, определяющих социальный стандарт.

Второе методологическое направление в рамках относительных оценок бедности представлено гражданско-правовой концепцией, предлагающей расширительное понимание бедности и вводящей в научны оборот новую категорию - депривация.

Депривация - это лишение, то есть - невозможность доступа к неким принципиально важным благам по объективным, независящим от индивидуума или домохозяйства причинам. Депривации имеют социальную, культурную, политическую и правовую природу. На практике, все депривации обычно характеризуют с точки зрения рисков социальной уязвимости. Они представляют собой институциональные барьеры потребления, препятствующие росту материального благосостояния населения.

Анализ современных подходов к проблеме бедности привел нас к пониманию ключевых методологических проблем в предметной области, важнейшими из которых представляются:

• многовариантность представлений о сущности бедности, средствах ее теоретического и прикладного анализа, отсутствие универсальных количественных методик, отражающих всю многогранность явления (проблема измерения);

• размытость системы критериев, на основании которых выносится суждение о том, кого считать бедным, на основании каких переменных должно базироваться такое суждение (проблема детерминирования);

• многомерность явления порождает массу междисциплинарных исследований, которые хоть и предлагают «свежий», альтернативный взгляд на проблему, однако еще более усугубляют проблемы детерминирования и измерения (проблема неоднозначной предметной принадлежности и применения неэкономических методов в анализе);

• категория «бедность» в анализе применяется и к индивидуумам, и к домашним хозяйствам, и к социальным группам, и к регионам, и, даже, к странам. При этом совершенно очевидно, что на каждом из перечисленных уровней предметности, форма, которую будет приобретать анализируемая категория, будет различна (проблема уровня анализа).

Данные проблемы обусловили постановку вопроса о целесообразности применения институционального подхода к исследованию проблемы бедности.

Во второй главе «Бедность в контексте институционально-эволюционного подхода» отмечается, что бедность является сложным социально-экономическим феноменом, корни которого пронизывают как чисто экономические, так и социальные, и политические институты. Воздействие бедности на экономическое развитие неоднозначно и должно быть подвергнуто анализу.

Приоритет институциональной теории в анализе социальных аспектов экономических проблем очевиден: благосостояние, на наш взгляд, есть не только обобщенная характеристика социальной эффективности экономической системы, но и особая система отношений по поводу распределения национального богатства между членами общества. Полагаем, не нуждается в доказательстве положение о том, распределение национального богатства (а, следовательно, и дифференциация уровня жизни населения) определяется не столько объективными экономическими законами (что утверждается в неоклассической теории), сколько системой институциональных факторов, таких как сложившаяся система социальной стратификации и ее иерархический аспект (очевидно, зависящие во многом от неэкономических факторов). Кроме того, определяющее воздействие на предметную проблему оказывают системы формальных и неформальных

правил, в частности ограничения (как законодательно закрепленные, так и существующие в виде общепринятых обычаев), связанные с доступом к экономической активности и к средствам удовлетворения потребностей.

Принципиальную важность приобретает необходимость ретроспективного анализа бедности с позиций институционально-эволюционного подхода. В своем анализе мы исходили из формационного подхода к периодизации экономической истории.

Бедность появилась, возможно, с зарождением примитивных экономических отношений, создавших базу для дифференциации доходов между членами общества и, как закономерное следствие, для социального расслоения. С течением времени, отношения, связанные с распределением доходов на межсубъектном уровне эволюционировали, формализовывались, постепенно приобретая институциональные черты. На процесс формирования бедности как института оказывали влияние как экономические причины (главным образом характер отношений собственности и величина доходов от факторных ресурсов), так и социальные, в частности этнические, культурные, религиозные, политические и т.д. В ходе исторического развития менялось содержание и соотношение этих факторов, сообразно этим изменениям трансформировался и институт бедности. Однако, общей закономерностью в развитии бедности в каждый конкретный исторический период являлось ее воспроизводство через систему поведенческих установок. Дети, рожденные в бедных семьях, усваивали эти поведенческие установки в процессе социализации, что в еще большей степени усложняло возможности их социальной мобильности (помимо действия факторов, связанных с отсутствием ресурсов для получения образования или с жесткой системой социальной иерархии). Бедность всегда была качественно неоднородна, в ее структуре, как правило, выделяют три основных элемента: крайнюю бедность, застойную бедность и функциональную (краткосрочную) бедность. Описанные процессы усвоения поведенческих установок ослабевают по мере движения от крайней к краткосрочной бедности, а мобильность этих групп населения различна.

Соответственно, институциональное значение бедности заключается, прежде всего, в том, что она формирует в обществе слой людей, поведенческие предпосылки которых не позволяют создавать условия для возникновения институтов, необходимых для эффективного функционирования современного рыночного хозяйства и демократических институтов открытого общества. Однако, следует отметить, что речь в данном случае идет о крайней и застойной бедности, в рамках которой влияние поведенческих предпосылок особенно велико. Краткосрочная бедность, не приведшая к формированию особой поведенческой субкультуры, в этом смысле не имеет негативного влияния на экономическую систему. Напротив, краткосрочная, не приобретшая институциональных рамок бедность функционально необходима для обеспечения устойчивого развития рыночной системы. Эта «положительная» функция бедности реализуется - через сдерживание цен на рынке труда и занятость населения в экономически неэффективном, но общественно необходимом производстве (например, в аграрно-промышленном секторе). Такой подход закономерно ставит вопрос об оптимальном количестве бедных, которое, на наш взгляд, определяется соотношением между издержками, которые несет общество в связи с существованием бедности и размером получаемых обществом выгод от обозначенных выше эффектов.

Ретроспективный анализ привел нас к пониманию того, что бедность необходимо рассматривать как институт, в основе которого лежат отношения по поводу распределения средств удовлетворения потребностей населения, реализуемые через систему формальных и неформальных механизмов, определяющих границы и структуру этого института в каждый конкретный период времени. В историческом контексте бедность охватывала только те отношения, которые строились на основе неразрывно связанных между собой систем социальной иерархии и распределения. По мере размывания стратификационных границ и ослабления связи между положением в социальной иерархии и участием в распределении, на первый план выходят более индивидуализованные причины бедности, такие как рациональность экономического поведения, и причины, связанные с широким спектром

социальных условий жизнедеятельности индивида, в частности с гражданскими правами, социальным капиталом и т.д. По нашему мнению, распространение бедности на современном этапе связано не столько с материальными причинами (причинами более низкого порядка), сколько с причинами высшего порядка - с низким размером социального капитала, с отсутствием возможностей его реализации. На первый план выходят условия жизнедеятельности индивидуума, определяемые гражданскими правами, доступом к социальным услугам и организацией распределительных процессов и, в конечном итоге, оказывающие влияние на институционализацию бедности в рамках образования и распространения особых поведенческих установок, связанных с субкультурой бедности.

Важнейшим институциональным проявлением бедности применительно к эффективности функционирования экономической системы является формирование особого типа экономического поведения, который социологи определяют как «субкультуру бедности». Субкультура в социологии это культура, свойственная, особой социальной группе, обособленной от общества в целом, т.е. некое противопоставление общим преобладающим ценностным установкам. Среди основных элементов «субкультуры бедности» отечественные исследователи выделяют такие особенности ментальности, как патернализм, зависимость, беспомощность, низкая мотивация к активной экономической и трудовой деятельности, инверсивность и неспособность к планированию (отсутствие уверенности в будущем).

Итак, бедность порождает негативные институциональные и макроэкономические последствия. С другой стороны, она сама является следствием как институциональных (соответствующие моральные нормы), так и макроэкономических (низкий ВВП и маленькие темпы его роста) причин. Должно быть ясно, что теоретическое, осмысление проблемы бедности не только облегчит социальные трудности большинства россиян, но и прольет свет на многие макроэкономические и институциональные проблемы экономики современной России. В частности, при борьбе с социальными проблемами необходимо ориентироваться на постепенное

освобождение экономической ментальности населения страны от бедности. Этот процесс имеет и объективную и субъективную сторону. С одной стороны, закономерный процесс экономического роста постепенно повысит средние доходы российских граждан и приведет к обособлению бедных от основной части населения. В результате сформируется устойчивая субкультура бедности, которая не будет доминантным фактором общественного развития, а потому будет более эффективна в макроэкономическом отношении. С другой стороны, сам по себе процесс экономического роста не решит проблему бедности целиком, необходима разработка инструментов социальной политики- государства, способных активно препятствовать новообразованию бедности и закреплению ее в хозяйственных и социальных традициях российского общества.

Совершенно очевидно, что проблема бедности не может быть решена без активной государственной политики, направленной не столько на устранение или компенсацию негативных последствий бедности, сколько на предотвращение ее новообразования и распространения. Проактивный подход подразумевает не только применение традиционных инструментов социальной политики, но и глубокую реформу институциональной структуры экономики в целях сокращения бедности.

Центральным звеном общей стратегии по- сокращению бедности должна быть государственная макроэкономическая политика, способствующая экономическому росту, однако, очевидно, что не меньшую роль играет социальная политика, в частности меры социальной защиты наиболее уязвимых слоев населения. Данный тезис в большей мере касается именно развивающихся стран (в том числе и Российской Федерации), поскольку основной целью проводимых в переходных экономиках реформ является повышение уровня и качества жизни населения.

Социальная защита выступает как основополагающий элемент социальной политики и состоит в реализации системы мер, направленных на предупреждение или устранение негативных социальных эффектов экономической политики. В аспекте анализа проблем бедности социальная защита выступает как комплекс мер по снижению возможного негативного

воздействия экономической политики на беднейшие слои населения и другие социально-уязвимые группы.

Социальная уязвимость определяется нами как степень риска для определенной социальной группы снизить свой уровень жизни до установленной в стране черты бедности под воздействием структурных или краткосрочных факторов. Конкретизация факторов социальной уязвимости, как уже отмечалось, составляет одну из задач настоящего раздела.

В определении мер социальной защиты бедного населения следует начинать с определения уязвимых групп и факторов риска, с которыми они сталкиваются. Уязвимость возникает в результате либо хронической бедности по причине крайне низкого дохода и наличия лишь незначительных активов для выживания в случае реализации факторов риска, либо в результате воздействия краткосрочных рисков и потрясений на группы населения, находящиеся ниже или вблизи черты бедности. Таким образом, уязвимость может иметь как структурный, так и краткосрочный характер, и это обстоятельство обуславливает существенную дифференциацию подходов к определению наиболее эффективных мер социальной защиты уязвимых слоев населения. Кроме того, необходимо определить какие именно из выявленных групп охвачены существующими программами и политикой социальной защиты, оценить действенность таких инструментов и социальной политики в отношении реально и потенциально бедного населения в целом, ответить на вопрос какие группы населения в наибольшей степени подвержены этим факторам риска. Выявив такие группы населения и определив их характеристики представляется возможным выяснить, какую роль может сыграть социальная защита, осуществляемая параллельно государственной политике по стимулированию экономического роста. Большую роль в анализе эффективности социальной защиты также играет аспект соответствия социальных достижений и затрат на реализацию мероприятий.

Общий вывод состоит в том, что государству необходимо развивать три основные направления политики по устранению бедности: общая макроэкономическая политика, направленная на экономический рост и

создание условий для сокращения бедности; политика реформы институциональной структуры распределительных процессов и социальная защита наиболее уязвимых групп населения.

В заключении диссертации сформулированы основные выводы, полученные автором в ходе исследования.

Основные положения диссертации представлены в следующих публикациях автора:

Л. Бедность- как экономическая- категория / Научное обоснование экономической реформы: Сборник науч. тр. - Волгоград: ВолгГТУ, 2001. -С.140-145.

, 2. Некоторые методологические проблемы анализа дифференциации доходов населения (макроэкономический аспект) / Актуальные проблемы модернизации подготовки экономистов международного профиля: Материалы заседания УМС УМО по специальности «Мировая экономика». -Волгоград: ВолгГТУ, 2002. - С.152-158.

3. Некоторые методологические аспекты анализа бедности как экономической категории / Молодежь и экономика: новые взгляды и решения: Межвуз. сборник науч. тр. -Волгоград: ВолгГТУ, 2002. - Часть 2. -С.111-113.

4. Методологические аспекты анализа бедности в рамках абсолютной концепции / Актуальные проблемы реформирования российской экономики (теория, практика, перспектива): Межвуз. сборник науч. тр. - Волгоград: ВолгГТУ, 2003. - С.88-94.

5. Современные подходы к проблеме бедности в экономической теории: Препринт. - М.: МАКС Пресс, 2004. - 40 с.

6. Ретроспективный анализ эволюции бедности как социально-экономического института / Актуальные проблемы реформирования российской экономики: Межвуз. сборник науч. тр.- Волгоград: ВолгГТУ, 2004.-С. 122-133.

Подписано в печать 24.05.2004 г. Формат 60x84/16. Бумага офсетная. Гарнитура Таймс. Усл. печ. л. 1,2. Тираж 120 экз. Заказ 149.

Издательство Волгоградского государственного университета. 400062, Волгоград, ул. 2-я Продольная, 30.

» 130 5 8

Диссертация: содержание автор диссертационного исследования: кандидата экономических наук, Абрамов, Сергей Анатольевич

ВВЕДЕНИЕ.

1. Бедность как категория экономического анализа.

1.1. Эволюция теоретических подходов к проблеме бедности, абсолютная концепция бедности.

1.2. Современные концепции бедности.

2. Бедность в контексте институционально-эволюционного подхода.

2.1. Институциональные аспекты проблемы бедности.

2.2. Эволюционная природа бедности.

2.3. Механизм институционализации бедности.

2.4. Социальная политика государства как основа стратегии сокращения бедности.

Диссертация: введение по экономике, на тему "Бедность как экономическая категория: институционально-эволюционный подход"

Актуальность темы исследования. Проблема бедности привлекает в последнее время все более активное внимание научной общественности. Значительные успехи в экономическом, социальном и технологическом развитии цивилизации, достигнутые за последнее столетие, тем не менее, не привели к существенному росту общего уровня жизни населения планеты. Реальность такова, что по оценкам Всемирного банка не менее 1,2 млрд. человек в настоящий момент живет в бедности. Политические и экономические изменения, происходящие в России, странах Восточной Европы и в ряде развивающих стран привели к существенному снижению уровня и качества жизни населения, чем еще более усугубили остроту проблемы бедности.

Пострыночный процесс трансформации системы экономических и социальных отношений в Российской Федерации происходит крайне противоречиво: с одной стороны, достигнут ряд положительных результатов (сложились основные формальные институты рыночной экономики, сформировалась стабильная тенденция экономического роста), с другой -проводимые экономические реформы, изначально не имевшие социальной направленности (хотя, отчасти это декларировалось), привели к снижению уровня жизни населения страны и формированию устойчивого класса бедных. В структуру бедного населения страны попали не только объективно наиболее уязвимые группы (пенсионеры, инвалиды, члены «неполных» и «многодетных» семей, лица с низким уровнем образования), но и существенная часть экономически активного населения, люди с высшим образованием, вполне благополучные при предыдущем строе и не сумевшие адаптироваться к новым экономическим реалиям.

Следует особо отметить, что изменения, происходящие в российской экономике на современном этапе ее развития, в частности экономический рост, углубление инвестиционных процессов, появление новых рабочих мест, увеличение заработной платы в бюджетной сфере и рост социальных трансфертов, не привели к существенному улучшению ситуации: по официальным оценкам в начале 2003 г. не менее 30 млн. граждан страны жили за «чертой» бедности. Характерно, что в западной науке уже сформировалось однозначное представление о том, что экономический рост сам по себе не может решить проблему бедности. Необходима глубокая реформа институциональной структуры социально-экономической системы, которая должна охватывать процессы распределения средств удовлетворения потребностей, учитывающая социально-культурные, социально-психологические, правовые и политические аспекты проблемы.

В российской теории . и практике сформировалось понимание необходимости разработки не только комплекса мероприятий социальной политики по устранению проявлений бедности, но и выработки качественно новой стратегии социально-экономического развития, ориентированной прежде всего на предупреждение бедности, на борьбу с ее причинами. Как показывает мировой и отечественный опыт последних лет, лишь эмпирическими поисками оптимального решения проблемы найти не удаётся. Необходима активизация научного поиска в области методологии экономического анализа проблем бедности и благосостояния, который должен привести к формированию научного фундамента социальной политики государства.

В современной теоретической науке универсальных, общепринятых моделей бедности как экономического явления нет. При всем многообразии публикаций, ни одна из них не дает строгого и формального ответа даже на вопрос о том, как определить бедность и что считать ее критерием. Сформировались три независимые научные концепции бедности, демонстрирующие совершенно разное понимание сущности проблемы, методов ее описания и измерения, соответственно предлагающие противоречащие друг другу сценарии поведения государства в сфере социальной политики. Эти противоречия обусловлены парадигматическим происхождением концепций и их различной дисциплинарной принадлежностью. Очевидно, что приверженность современной экономической науки неоклассической парадигме (так называемому «мэйнстриму»), абстрагированной от социально-обусловленных факторов, делает невозможным решение задач объективизации анализа бедности. Представляется целесообразным расширить представления о бедности, исследовав ее с позиций институционального направления экономической науки.

Теоретическое и практическое значение проблемы бедности, ее недостаточная изученность в рамках экономической теории обусловили выбор темы диссертационного исследования.

Степень разработанности проблемы. В настоящее время, теоретические представления о бедности находятся в стадии формирования, современная экономическая наука не выработала единых подходов к сущности проблемы. Необходимо отметить также исключительную политизированность проблем бедности, что не дает возможности сформировать универсальные, свободные от эмоциональной нагрузки представления о данной категории. Отсутствует строгая, формализованная методология и даже понятийный аппарат анализа бедности, что связано с многомерностью проблемы и широким распространением междисциплинарных исследований. На этом фоне происходит конфликт общепризнанных методологических подходов к самому определению бедности: с одной стороны, по прежнему в практических оценках применяются морально устаревшие абсолютные подходы, с другой, - все большее распространение получает тенденция к расширительной трактовке сущности бедности, выходящей за пределы предмета экономической науки. В результате отсутствуют общепризнанные представления о критериях бедности, а, соответственно, о ее причинах, факторах динамики и экономических последствиях.

При этом, в экономической науке накоплен определенный опыт теоретического и практического анализа проблем бедности. Некоторые представления об экономической природе бедности и факторах, обуславливающих социальное неравенство в классической экономической теории демонстрируют работы таких авторов, как К. Джини, С. Кузнец, Т. Мальтус, К. Маркс, Дж. С. Милль, П.-Ж. Прудон, А. Смит и других.

Наиболее существенные положения абсолютной концепции бедности изложены в трудах ряда зарубежных ученых, прежде всего К. Бардхан Пранаб, У. Бевериджа, Ч. Бута, В.М. Дандекар, П. Элкок, Дж. Файгехен, С. Роунтри и других. Современные представления о экономической природе бедности представлены в работах таких авторов, как С. Ананд, А. Аткинсон, С. Лэнсли, П. Дасгупта, Г. Датт, М. Десаи, С. Заиди, А. Кудуэлл, Б. Миланович, Н. Рат, Роджерс, М. Рэвелльон, А. Сен, П. Таунсенд, Дж. Файгехен, В. Фукс, А. Шах и других.

В трудах отечественных ученых-экономистов непосредственно проблеме бедности не уделяется должного внимания: большинство опубликованных работ содержат либо систематизацию мирового опыта теоретических исследований бедности, либо раскрывают некоторые аспекты проблемы (Б. Давидович, И. Корчагина, М. Можина, JL Овчарова, А. Романов, Е. Румянцева). Значительная часть опубликованных в последнее время работ так или иначе связаны с количественной оценкой бедности (А. Кирута, А. Подузов, А. Суринов, А. Шевяков). Наиболее ценный вклад в разработку экономического понимания процессов социальной стратификации, дифференциации уровня и качества жизни населения и ряда других смежных проблем внесли А. Александрова, М. Байгереев, В. Бобков, А. Бузгалин, В. Жеребин, А. Колганов, JI. Лебедева, В. Майер, Л. Ржаницына, Н. Римашевская, М. Руткевич и другие. Институциональные аспекты проблемы бедности рассматриваются в работах О. Белокрыловой, В. Вольчик, Я. Кузьминова, А. Мурадова, В. Радаева и других авторов. Институциональный подход к исследованию бедности в данной работе предопределен научной школой институционализма, развиваемой в

Волгоградском государственном университете в трудах О.В. Иншакова и Н.Н. Лебедевой.

В работах современных авторов прослеживается понимание необходимости редуцирования многовариантных представлений о бедности до универсальных, при этом большинство зарубежных авторов стремятся к этому путем операционализации категорий смежных наук, в частности социологии.

Как уже отмечалось, конкретное содержание бедности как экономической категории остается недостаточно исследованной проблемой, решение которой представляет несомненный интерес с научной точки зрения.

Цель и задачи исследования. Цель исследования состоит в том, чтобы раскрыть эволюционную сущность проблемы бедности с позиций современной экономической теории и выявить институциональные направления оптимизации социальной политики государства в области уровня и качества жизни населения.

В соответствии с указанной целью были поставлены следующие задачи, определившие логику диссертационного исследования и его структуру:

- систематизировать существующие представления о бедности в экономической науке и раскрыть ее категориальное содержание;

- выявить основные методологические проблемы и противоречия в анализе бедности;

- провести анализ институциональных проблем бедности;

- классифицировать причины бедности и факторы ее качественной и количественной динамики;

- раскрыть роль и содержание подходов к формированию стратегии сокращения бедности и социальной политики в отношении уязвимых групп населения.

Объектом исследования является процесс дифференциации уровня жизни населения в условиях роста общественного благосостояния, приводящий к формированию, развитию и институционализации бедности.

Предмет исследования - совокупность экономических отношений, возникающих в процессе дифференциации уровня жизни, образующих сущностную и содержательную основу бедности.

Теоретическую и методологическую базу исследования составили монографии, научные разработки и публикации ведущих отечественных и зарубежных ученых в области анализа уровня и качества жизни населения, нормативные материалы и документы государственных органов власти и международных организаций по вопросам оценки бедности и разработки направлений оптимизации социальной политики.

Методология исследования базируется на системном подходе как общем методе познания. В процессе исследования применялись следующие методы: метод сравнительного анализа, методы индукции и дедукции, структурно-генетический метод.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ, ВЫНОСИМЫЕ НА ЗАЩИТУ

1. С теоретической точки зрения бедность представляет собой экономическую категорию, содержанием которой выступают особые отношения, возникающие в результате диспропорциональной дифференциации уровня жизни населения. Формы, которые принимает бедность различаются в зависимости от уровня предметности проблемы. На микроуровне бедность следует рассматривать с точки зрения материального статуса домохозяйства, сформировавшегося под воздействием индивидуальных и приобретенных физиологических, экономических, социально-культурных и политических факторов и определяющегося недостаточным уровнем удовлетворения базовых потребностей в процессе текущего потребления. На региональном уровне бедность представляет собой мезоэкономический институт, закрепляющий, через географически опосредованные формальные и неформальные (традиции, поведенческие установки) механизмы, диспропорции в уровне жизни населения. На макроуровне бедность рассматривается нами как экономический институт, основу которого составляют отношения по поводу распределения экономических и социальных ресурсов удовлетворения потребностей, приобретшие в процессе исторического развития общества типичный, формализованный характер, специфические функции, структуру и механизмы реализации этих отношений. На мегауровне бедность представляет собой глобальную диспропорцию в уровне социально-экономического развития в различных регионах планеты.

2. С точки зрения институциональной теории, бедность представляет собой экономический институт, который порождается несовершенством механизмов распределения средств удовлетворения потребностей. Бедность, как институт, имеет формальные границы, определяемые нормативно закрепленными критериями (прожиточный минимум, черта бедности). Бедность, как формальный институт, охватывает домашние хозяйства, официально признанные малоимущими и пользующиеся социальной поддержкой государства. Неформальные институциональные границы бедности, как правило, шире и охватывают те домашние хозяйства чей уровень жизни не соответствует принятому в данном обществе стандарту потребления. Временные границы определяются в зависимости от длительности периода, в течение которого домашние хозяйства пребывают в состоянии бедности, соответственно бедность может носить перманентный или краткосрочный характер.

3. Основным механизмом институционализации бедности выступает субкультура бедного населения, которая играет определяющую роль в процессе воспроизводства предметного явления. Культурные стереотипы и ценностные установки наследуются от поколения к поколению, поэтому в процессе социализации человек родившийся в бедности автоматически усваивает нормы изоляционистского, исключенного поведения, снижающие потенциал его социальной мобильности.

4. Бедность как специфический неформальный институт порождает негативные институциональные и макроэкономические последствия. Институциональные проявляются в формировании устойчивой системы поведенческих предпосылок, основанных на высокой степени оппортунизма и негативных ожиданиях относительно будущего. Макроэкономические последствия проявляются в поведении людей на конкретных рынках и в характеристиках функции потребления.

5. Экономический рост, являясь доминантным фактором уровня жизни населения, однако, не может сам по себе исправить диспропорции в его дифференциации: необходима разработка и реализация долгосрочной стратегии сокращения бедности, основанной на более широком учете институциональных факторов этого явления. Сущность этой стратегии может быть сформулирована как снижение рисков уязвимости и создание условий для повышения социальной мобильности бедных. Реализация этой стратегии связана с использованием .формальных (на уровне государственной, региональной и муниципальной политики) и неформальных (на домохозяйственном или групповом уровне) механизмов. Для сокращения бедности также необходима институциональная трансформация распределительного механизма, создающая возможность доступа домохозяйств к средствам удовлетворения потребностей и условия для повышения социальной мобильности.

Научная новизна диссертационной работы состоит в проведении комплексного исследования бедности как экономической категории и ее места в системе экономических отношений с использованием методов институционального анализа. Конкретные результаты, подтверждающие научную новизну:

- уточнено содержание категории «бедность», как института, охватывающего домохозяйства, неспособные в силу объективных и субъективных причин обеспечить в долгосрочном периоде полное удовлетворение потребностей, составляющих общепринятый, стандартный образ жизни и достичь соответствующего уровня потребления товаров и услуг. Бедность представляет собой результат расширенного процесса дифференциации уровня жизни, включающего помимо распределения доходов, механизм распределения прав собственности и возможностей доступа к ресурсам потребления;

- выявлены методологические противоречия между абсолютной, относительной и самоидентификационной концепциями бедности, выражающиеся в придании доминантного значения различным критериям и измерениям предмета и, соответственно, в различном отношении к причинам, факторам и последствиям бедности и обоснованы направления применения этих подходов в разных по целям исследованиях;

- доказана невозможность объективизации анализа бедности вне рамок институциональной парадигмы, что обусловлено высокой степенью гуманитарной значимости предметной проблемы и подтверждено значительным эмпирическим опытом, показывающим значимость социальных и политических факторов в динамике бедности;

- показана мезоуровневая специфика проблемы бедности, обусловленная процессом генезиса и эволюции данного института, выражающаяся в доминирующем значении региональных причин и факторов динамики бедности;

- обоснована необходимость экономической операционализации таких категорий, как «образ жизни», «стандарт потребления», «субкультура бедности», характеризующих особые формы экономического поведения индивидуумов и домохозяйств в процессе дифференциации уровня жизни;

- предложена классификация причин бедности по следующим критериям: в зависимости от предметного уровня (нано-, микро-, мезо-, макро- и мегапричины), в зависимости от генетического признака врожденные и приобретенные), включающая в себя такой элемент как самовоспроизводство бедности.

Теоретическая значимость проведенного исследования заключается в том, что,'реализованный в диссертации институциональный подход позволил исследовать бедность как самостоятельное экономическое явление с учетом его социальных особенностей, конкретизировать систему критериев, причин и факторов бедности, показать новые элементы структуры явления.

Практическая значимость исследования состоит в том, что методические разработки автора могут использоваться при разработке долгосрочной стратегии сокращения бедности и при разработке конкретных мероприятий социальной политики на различных уровнях.

Материалы диссертации используются в преподавании дисциплин «Экономическая теория» и «Экономический анализ региона» в Волгоградском государственном техническом университете.

Информационной базой исследования послужили статистические данные и аналитические документы, разработанные в рамках исследовательских программ Всемирного банка, некоторых государственных органов власти Российской Федерации (Министерство экономического развития и торговли, Государственного статистического комитета), а также методические разработки ряда неправительственных организаций.

Апробация основных результатов работы. Основные положения диссертационного исследования были доложены на научных конференциях Волгоградского государственного технического университета, Самарской государственной экономической академии. По теме опубликовано 6 работ, объемом 4,5 печатного листа.

Структура диссертации обусловлена целью, задачами и общей логикой исследования, включает введение, две главы, объединяющих шесть разделов, заключение, библиографический список.

Диссертация: заключение по теме "Экономическая теория", Абрамов, Сергей Анатольевич

Заключение

Проблема бедности обсуждается в отечественной экономической науке с момента перехода к рыночным отношениям. Механизм трансформации российской экономики не учитывал негативных социальных последствий реформ и неготовности большинства агентов новой экономики к деятельности в условиях либерализации. В результате, на месте традиционного, советского образа жизни возникла новая субкультура бедности, которая, в связи с массовым снижением уровня материальной обеспеченности людей, со временем стала доминировать в обществе. Понимание необходимости реализации систематической политики по сокращению бедности и созданию условий для повышения уровня обеспеченности населения пришло к российским властям относительно недавно. В своем послании к Федеральному собранию Президент РФ В.В. Путин отметил борьбу с бедностью, как основную задачу экономического развития страны на ближайший временной период. Главным способом решения этой задачи правительственные органы полагают активизацию экономического роста, который, как считается, автоматически приведет к повышению доходов населения и сократит бедность на порядок. Однако, мировой опыт показывает, что сам по себе экономический рост не может привести к значительному pocij уровня жизни населения и относительному выравниванию диспропорций в его дифференциации. Рост лишь создает основу для сокращения бедности, а для наиболее эффективного решения этой задачи необходимо учитывать массу факторов социальной динамики, которые в значительной степени способствуют образованию, распространению и институционализации бедности.

В современной науке сложилось 3 традиционных концепции бедности. Абсолютная концепция рассматривает бедность с позиции соответствия уровня жизни населения, критерием которого выступают доход или объем потребления, некому статической, директивно заданному уровню, который в большинстве моделей обозначается как черта бедности. Уровень доходов и потребления, сопоставленный черте бедности, рассчитывается исходя из стоимостной оценки удовлетворения базовых потребностей, учитывающих минимальный, крайне необходимый для сохранения физического здоровья набор товаров и услуг. Черта бедности является удобным и, как считается, эффективным инструментом социальной политики государства, поскольку позволяет строго разграничивать различные группы населения и выделять те из них, которые могут претендовать на получение трансфертов или других видов государственной поддержки. Но, как показывает практика, при использовании абсолютного определения значительная часть бедного населения оказывается не охваченной официальной чертой бедности. Это происходит, во-первых, из-за искусственного в ряде случаев занижения этого показателя, во-вторых, из-за того, что лежащий в основе расчета прожиточного минимума принцип не учитывает национальных, региональных, сложившихся в процессе социальной эволюции и зависящих от культуры особенностей потребления.

Относительная концепция предполагает существование некого сложившего в процессе социальной эволюции, зависящего от культурных факторов, общепринятого и социально-опосредованно рационального набора потребностей, который отражает приемлемый для данного обществе объем потребления. Относительный подход характеризует бедных как часть общества, чей уровень жизни ниже среднего по домену. В рамках относительного подхода категория бедность характеризует положение человека в социальной иерархии по критерию уровня жизни. Применение относительного подхода считается оправданным в тех обществах, где средний уровень жизни велик, то есть в развитых странах. В этом случае результат оценки бедности будет показывать в какой степени удалены от типичного образа жизни наименее обеспеченные люди. Кроме того, относительный подход является основой для межстрановых сопоставлений, базой компаративистских методик оценки уровня жизни. Базовой категорией относительной концепции является понятие деприваций, которые считаются основным проявлением бедности. Депривация представляет собой неприемлемый уровень неудовлетворенности потребностей, входящих в социальный стандарт анализируемого общества и может носить как абсолютный, так и относительный характер. Абсолютная депривация обычно выражается в отсутствии доступа к необходимым товарам и услугам, возникающем либо по причине их физического отсутствия, либо в следствие недостаточного размера ресурсов для их потребления. Преимущество относительного подхода состоит в том, что он, в отличие от абсолютного, рассматривает бедность как динамическое явление и, тем самым, учитывает социальную опосредованность проблемы. Однако, в рамках относительной концепции не выработано универсального достоверного математического аппарата, что является ее главным недостатком. Зачастую, исследования, основанные на относительной концепции показывают завышенный уровень бедности, включая в состав данной категории всех людей, чей объем потребления ниже среднего в обществе, и, тем самым, не отражают действительного положения населения. Кроме того, относительный подход, равно как и абсолютный, ориентируется на уровень жизни населения, как исходную категорию в анализе бедности и не учитывает качественных составляющих этого явления.

Большинство независимых, неправительственных оценок бедности использует расширенное понимание природы данного феномена, включающее не только критерии материальной обеспеченности, но и учитывающего социальные, культурные и политические процессы, сопровождающие бедность. Такой подход получил название гражданско-правовой концепции бедности и основными его вариантами являются подход к бедности через социальную исключенность и самоидентификационный подход. Гражданско-правовая концепция особенно активно развивается в рамках экономики развития и исследовательских программ Организации Объединенных Наций. На практике, в рамках гражданско-правовой концепции реализуется три основных подхода. Подход к бедности в рамках концепции человеческого развития определяет ее как отсутствие определенных базовых (как экономических, так и более широких социальных) возможностей функционирования человека в обществе. Этот подход в методологическом отношении основан на концепции, предложенной гарвардским экономистом и философом, нобелевским лауреатом Амартьей Сеном, считавшем, что при оценках бедности одинаково важно знать как состояние экономических и социальных ресурсов домохозяйства, так и информацию о том, как и в каких условиях эти ресурсы используются. В рамках концепции человеческого развития бедность рассматривается как многогранное, многоаспектное явление, несводимое исключительно к бедности по доходам. Если развитие человека, в соответствии с основными положениями концепции, заключается в расширении его возможностей вести достойную, творческую и здоровую жизнь, то бедность понимается как отсутствие этих возможностей и свободы выбора.

Подход к определению бедности через социальную исключенностьпо содержанию близок концепции относительных лишений П. Таунсенда. Основная гипотеза подхода заключается в предположении, что бедность может быть наилучшим образом охарактеризована как недостаток (либо полное отсутствие) ресурсов, совершенно необходимых для участия в деятельности и достижения стандартов жизни, которые общеприняты или, по крайней мере, широко распространены в обществе. Домашние хозяйства, для которых выполняются перечисленные условия, считаются исключенными из привычного в данном обществе образа жизни и, потому, - бедными. Подход к бедности как проблеме исключенности из привычного образа жизни представляет собой один из вариантов расширительных трактовок благосостояния, поскольку учитывает не только, и даже не столько, чисто экономические аспекты бытия, сколько вопросы социально-психологические и правовые. Поэтому эконометрический аппарат в данной концепции отсутствует - понятия «образ жизни» и «гражданские права» не измеримы в привычных для экономического анализа категориях. Практическое применение концепции социальной исключенности в рамках исследований благосостояния сталкивается с объективными трудностями, в частности, с невозможностью установления единого оценочного критерия степени полноты образа жизни.

Подход к бедности на основе участия (самоидентификационный подход) в наименьшей степени сконцентрирован на самом определении бедности и поиске ее критериев. Основной задачей данной концепции является поиск ответа на вопрос о том кто должен давать определение бедности. Представители данного подхода оспаривают целесообразность самого поиска некой единой, универсальной концепции, которая могла бы предложить сколь бы то ни было объективный критерий бедности. Подход к анализу через участие подразумевает, что представления о бедности (ее определение, критерии) должны строиться на основе обратной связи с самими носителями этого явления. На практике оценки бедности на основе участия представляют собой средство прямого и систематического опроса бедных. Благодаря качественным методам и другим гибким исследовательским методикам, оценки бедности на основе участия могут отразить аспекты бедности, которые не всегда учитываются в обследованиях домохозяйств. Например, считается, что именно при применении оценок основанных на участие удалось пролить свет на аспекты бедности, которые не изучались ранее, а именно на уязвимость, тендерные проблемы, преступность и насилие, сезонность. Ценность данного подхода заключается в том, что он позволил на практике определить элементы образа жизни населения, выделить основные параметры субкультуры бедности, составляющие основу процесса ее институционализации и самовоспроизводства.

Как видно, современные исследования бедности все в большей степени обращаются к нетрадиционным методам и детерминируют бедность через смежные, неэкономические категории. Соответственно, вопросы, характеризующие связь бедности с социальными институтами, здоровьем нации, уровнем образования, участием в государственном управлении и , возможностями реализации широкого спектра гражданских прав имеют сегодня большее значение, нежели вопросы экономических источников неравенства, рациональности экономического поведения индивидуумов, эффективности социальной политики и государственных социальных расходов. Иными словами, преобладает позиция, согласно которой бедность включает в себя не только материальные лишения (измеряемые с помощью таких категорий как доход или потребление), но и низкий образовательный уровень и плохое состояние здоровья. Многокритериальная модель бедности, разрабатываемая западными специалистами пока не является общепринятой, поскольку отсутствует универсальный математический аппарат, нет однозначного толкования рассчитываемых в рамках таких исследований показателей. Основные претензии, которые высказываются к расширительным трактовкам бедности это, во-первых, абсолютизация неэкономических факторов благосостояния, во-вторых, большинство критиков отмечают, что смещение акцента исследований бедности в междисциплинарные области создает значительную турбулентность результатов, которые невозможно однозначно трактовать.

Применение каждого из обозначенных подходов зависит от того, какие исследовательские цели преследуются в анализе, при этом важно также отметить, что выбор в пользу того или иного понимания бедности является в большой степени вопросом политическим и зависит не столько от стремления сделать оценки объективными, сколько от текущих целей и задач экономической политики государства.

В настоящем исследовании нами доказана невозможность объективизации экономических исследований бедности вне рамок институциональной парадигмы, учитывающей более широкий, по сравнению с mainstream theory спектр факторов, влияющих на благосостояние населения. Соответственно, происходящая в настоящее время гуманизация парадигмы экономической науки, выражающаяся, в том числе, в более широком распространении институциональной теории, открывает новые возможности анализа предметной области настоящего исследования.

Институциональное значение бедности заключается, прежде всего, в том, что она формирует в обществе слой людей, поведенческие предпосылки которых не позволяют создавать условия для возникновения институтов, необходимых для эффективного функционирования современного рыночного хозяйства и демократических институтов открытого общества. Бедное население в силу объективных причин не может получать или перерабатывать необходимую информацию, что снижает вероятность солидарных осознанных действий этих групп населения на институциональном рынке. Более того, вследствие асимметрии информации, распределяемой между различными группами населения, это может привести в действие механизм ухудшающего отбора, который способствует селекции таких экономических, политических и социальных институтов, которые, ухудшат положение выбравшихся из беднейших слоев населения.

Рассматривая эволюцию бедности мы пришли к выводу, что на каждом этапе исторического развития у основной массы бедного населения формировался особый тип поведения, выражавшийся в конечном итоге в образовании субкультуры бедности - системы стереотипов и стандартных установок, определяющих поведение их носителя. Субкультура в процессе эволюции приобретала все более строгие, формальные рамки и, кроме того, наследовалась от поколения к поколению, потому становясь основой процесса институционализации бедности. В историческом контексте бедность охватывала только те отношения, которые строились на основе неразрывно связанных между собой систем социальной иерархии и распределения. По мере размывания стратификационных границ и ослабления связи между положением в социальной иерархии и участием в распределении, на первый план выходят более индивидуализованные причины бедности, такие как рациональность экономического поведения, и причины, связанные с широким спектром социальных условий жизнедеятельности индивида, в Частности с гражданскими правами, социальным капиталом и т.д.

С точки зрения институциональной теории, бедность представляет собой экономический институт, который порождается, с одной стороны, нерациональностью экономического (и социального) поведения индивидуумов и домашних хозяйств, с другой - несовершенством механизмов распределения средств удовлетворения потребностей. Бедность, как институт, имеет формальные границы, определяемые нормативно закрепленными критериями (прожиточный минимум, черта бедности). Бедность, как формальный институт, охватывает домашние хозяйства, официально признанные малоимущими и пользующиеся социальной поддержкой государства. Неформальные институциональные границы бедности, как правило, шире и охватывают, как минимум, те домашние хозяйства чей уровень жизни не соответствует принятому в данном обществе стандарту потребления. Максимальные границы бедности как неформального института определяются самоидентификацией домохозяйств относительно своего уровня жизни. Пространственные институциональные границы бедности определяются на региональном уровне. Временные границы бедности определяются в зависимости от длительности периода, в течение которого домашние хозяйства пребывают в состоянии бедности, соответственно бедность может носить перманентный и идиосинкратический характер.

Основным механизмом институционализации бедности выступает субкультура бедного населения, которая играет определяющую роль в процессе воспроизводства предметного явления. Культурные стереотипы и ценностные установки наследуются от поколения к поколению, поэтому в процессе социализации человек родившийся в бедности автоматически усваивает нормы изоляционистского, исключенного поведения.

Бедность как специфический неформальный институт порождает негативные институциональные и макроэкономические последствия. Институциональные проявляются в формировании устойчивой системы поведенческих предпосылок, основанных на высокой степени оппортунизма, особой хозяйственной ориентации и негативных ожиданиях относительно будущего. Макроэкономические последствия проявляются в поведении людей на конкретных рынках и в характеристиках функции потребления.

С одной стороны, бедность порождает негативные институциональные и макроэкономические последствия. С другой стороны, она сама является следствием как институциональных, так и макроэкономических причин. Очевидно, что теоретическое осмысление проблемы бедности должно составлять базу для систематической политики по повышению уровня и качества жизни населения и социальной защиты наиболее уязвимых слоев населения. В частности, при борьбе с социальными проблемами необходимо ориентироваться на постепенное освобождение экономической ментальности населения страны от бедности. Этот процесс имеет и объективную и субъективную сторону. С одной стороны, закономерный процесс экономического роста постепенно повысит средние доходы российских граждан и приведет к обособлению бедных от основной части населения. В результате сформируется устойчивая субкультура бедности, которая не будет доминантным фактором общественного развития, а потому будет более эффективна в макроэкономическом отношении. С другой стороны, сам по себе процесс экономического роста не решит проблему бедности целиком, необходима разработка инструментов социальной политики государства, способных активно препятствовать новообразованию бедности и закреплению ее в хозяйственных и социальных традициях российского общества.

Экономический рост, являясь доминантным фактором уровня жизни населения, однако, не может сам по себе исправить диспропорции в его дифференциации: необходима разработка и внедрение долгосрочной стратегии сокращения бедности, основанной на более широком учете институциональных факторов этого явления. Сущность этой стратегии может быть сформулирована как управление рисками социальной уязвимости и повышение защищенности населения от воздействия внешних факторов уязвимости. Управление рисками социальной уязвимости связано с использованием формальных (на уровне государственной, региональной и муниципальной политики) и неформальных (на домохозяйственном или групповом уровне) механизмов. Для сокращения бедности также необходима институциональная трансформация распределительного механизма, создающая возможность доступа домохозяйств к средствам удовлетворения потребностей. Наиболее полное решение этих задач возможно только в условиях социального государства. Категория «социальное государство» подразумевает наличие социальной направленности всех аспектов государственной деятельности. Такая направленность есть . сущностная характеристика социального государства и, следовательно, она должна находить свое практические выражение в социальной политике. В социальном государстве, по логике, социальная политика становится основным элементом государственной экономической политики вообще, поскольку, очевидно, что целями экономического развития становятся достижение высокого уровня и качества жизни, социальная справедливость и защищенность. Главным инструментом такого государства выступает социальная политика, основным элементом которой выступает социальная защита уязвимой части населения.

Социальная политика представляет собой комплекс мероприятий, осуществляемых систематически или чрезвычайно, направленных на обеспечения провозглашаемых законодательством прав и свобод для населения. Социальная защита выступает как основополагающий элемент социальной политики и состоит в реализации системы мер, направленных на предупреждение или устранение негативных социальных эффектов экономической политики. В аспекте анализа проблем бедности социальная защита выступает как комплекс мер по снижению возможного негативного воздействия экономической политики на беднейшие слои населения и другие социально-уязвимые группы. Социальная уязвимость определяется нами как степень .риска для определенной социальной группы снизить свой уровень жизни до установленной в стране черты бедности под воздействием структурных или краткосрочных факторов. Структурная уязвимость представляет собой риск снижения уровня жизни, возникающий вследствие несовершенства формальных экономических, социальных и политических институтов.

Процесс формирования и реализации стратегии сокращения бедности в высокой степени зависит от политических факторов, в частности от решимости власти пересмотреть критерии оценки бедности и увеличить охват населения мерами социальной защиты, направленными на предупреждение и сокращение бедности. Обычно политическая решимость определяется еще и наличием достаточных ресурсов для реализации норм, заложенных в законодательстве о социальной защите. В современных российских условиях объем социальных обязательств государства очень значителен, однако в целом система социальной защиты является не эффективной. Это связано, во-первых с отсутствием элементов адресности в распределении социальных трансфертов и других видов помощи. Во-вторых, российские министерства и ведомства ориентируются на погашение уже реализованных социальных рисков, а не на предупреждение и прогнозирование возможных изменений в уровне и качестве жизни населения. В таких условиях представляется совершенно необходимым кардинальное изменение подходов к формированию социальной политики, которое должно сопровождаться как сменой целевых установок, так и изменением в конкретных инструментах социальной защиты населения.

Диссертация: библиография по экономике, кандидата экономических наук, Абрамов, Сергей Анатольевич, Волгоград

1. Абалкин Л.И. Российская школа экономической мысли: поиск самоопределения // Экономическая история России: проблемы, поиски, решения. - М.; Волгоград, 2001. -Вып.З. - С. 13-42.

2. Абалкин Л.И. Социальные приоритеты и механизмы экономических преобразований в России // Деньги и кредит. 1998. - №5.

3. Абрахамсон П. Социальная эксклюзия и бедность // Общественные науки и современность. 2001. - №2. - С.159-166.

4. Александрова А.Л. и др. Бедность и льготы: мифы и реальность. М.: ИИФ «Спрос», КонфОП, 2002.

5. Алле М. Условия эффективности в экономике. М.: Наука для общества, 1998.

6. Альтернативы модернизации российской экономики / Под. ред. А. Бузгалина, А. Колганова, П. Шульце. М.: «Таурус альфа», 1997. 448 с.

7. Антипина О.Н. Тенденции гуманизации экономики при переходе к постиндустриальному обществу. М.: ТЕИС, 1998.

8. Байгереев М. Бедность и политика адресной социальной помощи малоимущим семьям // Человек и труда. М., 2001. - №1. - С.42-48.

9. Байгереев М. Как выйти из порочного круга «экономики бедности»? // Человек и труд. 2003. - №11. - С.54-59.

10. Бедность в России: государственная политика и реакция населения / Институт экономики развития Всемирного банка; под ред. Клугман Дж. М.: АО «Астра Семь», 1998. - XV, 330 с.

11. Бедность в России: меняются ли тенденции? // Человек и труд. М., 2001. -№7. - С. 19-24.

12. Бедность: альтернативные подходы к определению и измерению. М.: Московский Центр Карнеги, 1998.

13. Бедность: проблемы социальной защиты малоимущих слоев населения Урала / Гартман Н.А., Иванова В.Ф., Козлов В.Н. и др.; Под ред.

14. Павлова Б.С., Ивановой В.Ф.; Институт экономики УрО РАН. -Челябинск, 2002. 142 с.

15. Бе л окры лова О.С., Вольчик В.В., Мурадов А.А. Институциональные особенности распределения доходов в переходной экономике. Ростов н/Д: Издательство Ростовского университета, 2000. - 111 с.

16. Бобков В. О задачах повышения уровня и качества жизни населения России // Общество и экономика. 2000. - №2. - С.35-58.

17. Бойков В.Э. Взаимосвязь экономических и социальных процессов и их учет в государственной политике // Социология власти. М., 1997. -№2. - С.71-85.

18. Болотин Б. Социально-экономические показатели Запада и России // МЭиМО. 1999. - №8.

19. Бузгалин А.В. Мутантный капитализм как продукт полураспада мутантного социализма // Вопросы экономики. М., 2000. - №6. -С.102-113.

20. Бузгалин А.В. Отечественная экономическая теория: от кризиса к новой парадигме? // Вопросы экономики. М., 1993. - №1. - С.42-52.

21. Бузгалин А.В. Теория социально-экономических трансформация: прошлое, настоящее и будущее экономики «реального социализма» в глобальном постиндустриальном мире. М.: ТЕИС, 2003.

22. Бузгалин А.В., Дубянская Г.Ю., Московский А.И. и др. Преодоление кризиса российской экономики: социально-институциональные проблемы / Под ред. А.В. Бузгалина. М.: Экономическая демократия, 1994.

23. Бузгалин А.В., Колганов А.И. Введение в компаративистику: исследование и сравнительный анализ социально-экономических систем: методология, теория, применение к переходным экономикам. -М., 1997.-368 с.

24. Валлич Э.И. Законы о бедных в английской публицистике конца XVIII века и теория нищета Чарльза Холла. М.: Наука, 1990. - 156 с.

25. Вебер М. Избранные произведения. М.: Прогресс, 1990.

26. Вулфолк Н.В. Социально-экономическое развитие человеческого потенциала на региональном уровне. Дис. канд. экономических наук / Волгоград, 2000.

27. Гегель Г.В. Философия права. М.: Мысль, 1990.

28. Глазьев С.Ю. Как победить бедность в богатой стране. М.: Лауталь, 2003.

29. Гордон Л.А. Бедность, благополучие, противоречивость: материальная дифференциация в 1990-е годы // Общественные науки и современность. 2001. - №3. - С. 5-21.

30. Горчева А.Ю. Нищенство и благотворительность в России. М.: Духовное возрождение, 1999.

31. Горячева A.M. Распределение национального дохода и проблема бедности в Индии. М.: Наука, 1991. - 196 с.

32. Гринберг Р., Рубинштейн А. «Социальная рента» в контексте теории рационального поведения государства // МЭиМО. 1998. - №3.

33. Действия государства, направленные на сокращение масштабов бедности // Общество и экономика. 2002., №3-4.

34. Деркачева Т.В., Харебава Р.П. Социальная политика государства при переходе к рыночным отношениям /Россия в актуальном времени-пространстве. Волгоград, М.: 2000. - С.521-528.

35. Доклад о мировом развитии. Наступление на бедность. М.: Весь мир, 2001.

36. Жеребин В.М., Романов А.Н. Уровень жизни населения. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2002.

37. Зверева Н.В. Размер домохозяйства и бедность в современной России // Вестник Московского университета. Серия 6. Экономика. М., 1997. -№3.-С. 40-51.

38. Зубова Л., Ковалева Н., Хахулина Л. Бедность в СССР: точка зрения населения //Вопросы экономики. М., .1991. -№6. - С.60-68.

39. Иноземцев B.JI. Расколотая цивилизация: наличествующие предпосылки и возможные последствия постэкономической революции. М.: «Academia» «Наука», 1999.

40. Иншаков О.В., Фролов Д.П. Институционализм в российской экономической мысли (IX-XXI вв.). Волгоград: издательство Волгоградского государственного университета, 2002.

41. Калашников С. Функциональная структура социального государства // Человек и труд. 2002. - №6. - С.31-35.

42. Касаева С.Д. Роль семьи в воспроизводстве человеческого капитала. Дис. канд. экономических наук / Волгоград, 1999.

43. Кижикина В.В. Экономическая природа бедности и региональная модель социальной защиты населения. Дис. канд. экономических наук / Ростов-на-Дону, 1999.

44. Кларк, С. Бедность в России // ЭКО: Экономика и организация промышленного производства. Новосибирск, 1998. — № 10,11, 12.

45. Колодко Г. Вопросы справедливости и экономическая политика в постсоциалистических странах // Вопросы экономики. М., 1999. -№1.

46. Константинова Т. Бедность: российский вариант // Социальное обеспечение. -М., 1996. №8. - С.26-35.47 .Корчагина И.И. Особенности оценки уровня бедности в условиях переходной экономики. Дис. канд. экономических наук / Москва: ИСЭПН РАН, 2002.

47. Кузнецова Е.В. Социальное расслоение и бедность в России // Общество и экономика. М., 1995. - №9. - С.26-29.

48. Кузник Н. Бедность сельского населения в условиях земельной реформы // Федерализм. М., 2001. - №3. - С. 125-142.

49. Лайкам К. Государственные меры по регулированию дифференциации доходов населения и снижению бедности // Общество и экономика. -М, 2002.-№12.-С.31-49.

50. Лебедева Л. Бедность по-американски: методика измерения // Человек и труд. М., 1999. - №12. - С.67-76.

51. Лебедева Л. Бедность по-американски: особенности распространения // Человек и труд. М., 2000. - №1. - С.57-58.

52. Лебедева Н.Н. Институциональный механизм экономики: сущность, структура, развитие. Волгоград: Издательство Волгоградского государственного университета, 2002.

53. Логинова Е.В. Социальная справедливость в условиях рыночной экономики (вопросы методологии). Дис. канд. экономических наук / Волгоград, 1997.

54. Макеева Л.И. Институционализация неформальной занятости в России. Дис. канд. экономических наук / Волгоград, 2003.

55. Макпэйк Дж., Бхатти Г. Западная Европа: образование и бедность // Перспективы. -М.; Париж, 2000. -т.29, №4. -С.100-111.

56. Маркс К. Капитал. М., 1989. т.2.

57. Медведев В.Д. Семейный бюджет в условиях социально-рыночной трансформации российской экономики. Дис. канд. экономических наук / Волгоград, 2000.

58. Мелвин П. Бедность и гарантированный минимальный доход // Социология труда. М., 1990. -№10. - С. 101-107.

59. Нуреев P.M. Экономика развития: модели становления рыночной экономики. М.: ИНФРА-М, 2001.

60. Овчарова Л., Турунцев Е., Корчагина И. Бедность: где порог? (Альтернативные оценки уровня малообеспеченности) // Вопросы экономики. М.,1998. - №2. - С.61-72.

61. Овчарова Л.Н. Бедность в тендерной проекции в странах с переходной экономикой // Народонаселение. М., 2002. - №3. - С.26-39.

62. Олейник А.Н. Институциональные аспекты социально-экономических трансформаций. М., 1995.

63. Олейник А.Н. Сценарии институционального развития переходного общества // МЭиМО. М.Д996. - №12.

64. От кризиса к модернизации: экономические и социально-экономические проблемы / Под ред. А. Бузгалина, М. Воейкова, П. Щульце. М.: Экономическая демократия, 2000.

65. Папенов К.В. Рост, бедность и окружающая среда // Вестник Московского университета. Серия 6. Экономика. М., 1996. - №6. -С.33-43.

66. Переходная экономика: закономерности, модели, перспективы / Бузгалин А.В., Колганов А.И., Осипов Ю. И др.; Под ред. Бузгалина А.В. М.: Экономическая демократия, 1995. - 224 с.

67. Пигу А. Экономическая теория благосостояния. М.: Прогресс, 1985.

68. Подузов А.А. Измерение бедности (зарубежный опыт) // Проблемы прогнозирования. -М., 1996. -№ 4. С.100-108.

69. Подузов А.А., Кукушкин Д.К. Бедность в России: масштабы и структурные особенности // Проблемы прогнозирования. М., 1999. -Вьш.1. - С.143-155.

70. Политическая экономия социализма в экономической теории XXI века: Материалы дискуссии / МГУ им. М.В.Ломоносова. Экон. фак.; Под ред. Бузгалина А.В., Корчагиной З.А. М.: ТЕИС, 2003. - 109 с.

71. Представление о человеке и концепция социума: два подхода к пониманию общества // THESIS. Т.1. Вып.З. 1993.

72. Пронин С., Люблинский В., Цвылев Р. О приоритетах социальной политики // Общество и экономика. 2000. - №8.

73. Разави Ш. Бедность сквозь призму тендерных проблем // Международный журнал социальных наук. М., 2000. - №29. - С.65-75.

74. Разумов А. Классификация основных подходов к определению и измерению бедности // Человек и труд. 2002. - №9.

75. Разумов А.П. Семьи безработных в России: доходы, расходы, бедность, поведение на рынке труда // Уровень жизни населения регионов России. М., 1996. - №2. - С.4-24.

76. Ржаницина Л.С. Бедность в России: масштабы, последствия, пути сокращения // Проблемы прогнозирования. М., 1997. - Вып.5. -С.119-126.

77. Ржаницына Л. Бедность в России: причины, особенности, пути уменьшения // Экономист. М., 2001. - №4. - С.71-77.

78. Римашевская Н.М., Кислицина О. А. Пенсионеры: возможность выживания // Россия 99. Социально-демографическая ситуация. М.: ИСЭПН РАН, 2000. - С. 263-273.

79. Римашевская Н.М., Корхова И.В. Бедность и здоровье в России // Народонаселение. М., 2001. - №4. - С. 11-26.

80. Рукавишников В., Халман Л., Эстер П. Политические культуры и социальные изменения. М.: Совпадение, 1998.

81. Румянцева Е.Е. Бедность как глобальная проблема // МЭиМО. М., 2003. - №2. - С.57-65.

82. Румянцева Е.Е. Стратегия преодоления бедности. Минск: Армита-Маркетинг, 2001. - 286 с.

83. Саймон Г. Рациональность как процесс и продукт мышления // THESIS. Вып.З. 1993.

84. Сакс Д. Наука, техника и бедность: пять способов обеспечить развитие в странах с низким доходом // Бюллетень МАГАТЭ. Вена, 2002. -Т.44, №1. - с.7-10.

85. Самуэльсон П., Нордхаус В. Экономика. М.: Вильяме, 2000.

86. Седов В.И. Богатство и бедность (классовые антагонизмы буржуазного общества). М.: Прогресс, 1985.

87. Сен А. Экономическая взаимозависимость и мировая продовольственная проблема // Проблемы теории и практики управления. М.,1999. - №2. - С.8-15.

88. Сен, А. Об этике и экономике / Пер. с англ. Малишевского А.В.; Под ред. Алескерова Ф.Т., Шубина А.Н. М.: Наука, 1996. - 160 с.

89. Скрыпник Н. Новая бедность: опыт решения проблемы в промышленно развитых странах // Человек и труд. М., 1993. - №10. - С.72-76.

90. Смирнов М.А., Невзоров В.А. Благосостояние и бедность: противоречивая динамика на фоне экономического роста // Мониторинг социально-экономического потенциала семей. М., 2001. -Вып.4. - С. 10-14.

91. Смит А. Исследование о природе и причинах богатства народов. М.: Соцэкиздат, 1962. - 621 с.

92. Социальная защита малоимущих слоев населения / Павлов Б.С., Анисимов С.А., Артюхов А.В. и др.; РАН. Уральское отделение. Институт экономики, РГНФ. Екатеринбург, 2002. - 257 с.

93. Социальная помощь: на пути к адресности / Фонд «Институт экономики города»; под ред. Либоракиной М.И. М., 2001. - 43 с.

94. Социум XXI века: рынок, фирма, человек в информационном обществе / Бузгалин А., Колганов А., Овсянников А. И др.; Под ред. Колганова А.И.; МГУ им. М.В.Ломоносова. Экономический факультет. -М.-ТЕИС, 1998.-279 с.

95. Сперанский С. В. К истории нищенства в России // Оттиск из «Вестника благотворительности». СПб, 1897.

96. Стиглиц Дж. Куда ведут реформы? (К десятилетию начала переходных процессов) // Вопросы экономики. 1999. - №7.

97. Суринов А.Е. Доходы населения. Опыт количественных измерений. М.: Финансы и статистика, 2000.

98. Теория переходной экономики: Учебное пособие / Под ред. Николаевой И.П. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2001. - 487 с.

99. Тихонова Н.Е. Феномен городской бедности в современной России. -М.: Летний сад, 2003.

100. Тодаро М. Экономическое развитие. М.: МГУ, 1997.

101. Токсанбаева М. Трудовые доходы и бедность // Вопросы экономики. М., 1998. - №7. - С.98-109.

102. Уильямсон О. Поведенческие предпосылки современного экономического анализа // THESIS. Т.1. Вып.З. 1993.

103. Федеральный закон от 20 ноября 1999 г. №201-ФЗ «О потребительской корзине в целом по Российской Федерации».

104. Федеральный закон от 24 октября 1997 г. №134-Ф3 «О прожиточном минимуме в Российской Федерации».

105. Фисенко Н.А. Региональные аспекты социально-экономической дифференциации по уровню бедности. Дис. канд. экономических наук / Саратов, 2003.

106. Хайек Ф.В. Дорога к рабству. М.: Экономика, 1992.

107. Харебава А.Р. Система социальной защиты населения в региональной политике государства. Дис. канд. экономических наук / Волгоград, 2001.

108. Шаститко А.Е. Неоинституциональная экономическая теория. М. : ТЕИС, 1998.

109. Шаховская JI.C. Мотивация труда в переходной, экономике. Волгоград: Перемена, 1995.

110. Шевяков А.Ю., Кирута А.Я. Экономическое неравенство, уровень жизни и бедность населения России и ее регионов в процессе реформ: методы измерения и анализ причинных зависимостей. М.: Эпикон, 1999.

111. Шиховец В.В. Роль частного домохозяйства в формировании рыночной экономики современной России. Дис. канд. экономических наук / Волгоград, 1998.

112. Шкода Р.В. Теоретические основы моделирования взаимодействия экономической и социальной эффективности. Дис. канд. экономических наук / Волгоград, 2001.

113. Экономика переходного периода / Радаев В.В., Бузгалин А.В., Колганов А.И. и др.; Под ред. Радаева В.В., Бузгалина А.В. М.: Издательство Московского университета, 1995. - 415 с.

114. Экономическая энциклопедия / Научно-редакционный совет издательства «Экономика»; Институт экономики РАН; Главный редактор Л.И.Абалкин. -М.: ОАО «Издательство «Экономика», 1999.

115. Экономический рост и проблемы бедности в регионе / Гутман Г., Дилигина О., Старостин В., Чукин Н. М.: Дашков и К, 2002. - 203 с.

116. Яковлев С. Предисловие научного редактора перевода / Тодаро М. Экономическое развитие М., 1997. С5.

117. Ярыгина Т. Бедность в богатой России // Общественные науки и современность. М., 1994. - №2. - С.25-35.

118. Ястребов А.Л. Богатство и бедность: поэзия и проза денег. М.: АГРАФ, 1999.

119. Acs, G.; Loprest, P. The effect of disabilities on exits from AFDC // Journal of policy analysis and management. N.V., 1999. - Vol. 18, N 1. -P.28-47.

120. Addison, J.T.; Blackburn, M.L. Minimum wages and poverty // Industrial and labor relations revue. Ithaca (New York), 1999. - Vol. 52, N 3. - P.393-409.

121. Alcock, P. Understanding poverty. L.; Basingstoke: Macmillan, 1993.-XII, 286 p.

122. Arrow, K.J. Amartya K. Sen's contributions to the study of social welfare // Scandinavian journal of economics. Stockholm, 1999. - Vol. 101, N 2. -P.163-172.

123. Atkinson, A.B. Measuring poverty and differences in family composition // Economics L., 1992. - Vol. 59, N 233. - P.l-16.

124. Ben-David, D.; Nordstrom, H.; Winters, L.A. Trade, income disparity and poverty. Geneva: WTO, 2000. - 2., V, 69 p.

125. Birtles, S. Common land, poor relief and enclosure: the use of manorial resources in Fulfilling parish obligations 1601-1834 // Past and present.-Oxford, 1999.-N 165.-P.74-106.

126. Blackburn, McK.L. The sensitivity of international poverty // Revue of income and wealth. New Haven, 1998. - Ser.44, N.4. - P.449-472.

127. Campbell, D.E.; Kelly, J.S. Sen's theorem and externalities // Economica. L. 1997.-Vol. 64, N255.-P.375-386.

128. Cassen, R.: Wignaraja, G. Social investment, productivity and poverty. Geneva: UNRISD, 1997. - IV, 74 p.

129. Chaudhuri, Sh.; Ravallion, M. How well do static indicators identify the chronically poor? // Journal of publ. Economics. Lausanne, 1994. -Vol. 53, N 3. - P.367-394.

130. Chen, S.; Ravallion, M. How did the world poorest fare in the 1990s? // Revue of income and wealth. New Haven, 2001. - Ser.47, N 3. - P.283-300.

131. Cherry, R. The culture-of-poverty thesis and African Americans: the work of Gunnar Myrdal and other institutionalists // Journal of econ. issues. Lincoln (Nebraska), 1995. - Vol.29, N.4. - P.l 119-1132.

132. Clark, Ch.M.A. Wealth and poverty: On the social creation of scarcity // Journal of econ. issues. Lincoln (Nebraska), 2002. - Vol.36, N 2. -P.415-421.

133. Collier P., Dollar D. Globalization, Growth and Poverty: Facts, Fears and an Agenda for Action. Oxford University Press, NY, 2002.

134. Dadush U., Newfarmer R. Global Economic Perspectives and the Developing Countries: Making Transition Work for the World's Poor. The International Bank for Reconstruction and Development and the World Bank, NY, 2002.

135. Dasgupta, P. The economics of poverty in poor countries // Scandinavian journal of economics. Stockholm, 1998. - Vol. 100, N.l. -P.41-68.

136. Dasgupta, P. The population problem: Theory and evidence // Journal of econ. literature. Nashville, 1995. - Vol. 33, N 4. - P.1879-1902.

137. Dasgupta, P. Well-being and the extent of its realization in poor countries // Econ. journal. Cambridge etc., 1990. - Vol. 100, N 400. - P.l-32.

138. Dasgupta, P.; Weale, M. On measuring the quality of life // World development. Oxford etc., 1992. - Vol. 20, N 1. -P.119-131.

139. Datt, G.; Ravallion, M. Growth and distribution components of changes in poverty measures // Journal of development economics. -Amsterdam, 1992. Vol. 38, N 2. - P.275-295.

140. Datt, G.; Ravallion, M. Why have some Indian states done better than others at reducing rural poverty? // Economica. L., 1998. - Vol.65, N 257. -P.17-38.

141. Desai Meghnad, Anup Shah. An Econometric Approach to the Measurement of Poverty // Oxford Economic Papers, 1988. V.40. P.505-522

142. Dreze J., Sen A. The Political Economy of Hunger. Oxford, Clarendon Press, 1990.

143. Eastwood, R.; Lipton, M. Pro-poor growth poverty reduction: meaning, evidence, and policy implications // Asian development revue. -Manila, 2000. Vol.18, N 2.-P.22-58.

144. Economic mobility and poverty dynamics in developing countries / Edited by Baulch В., Hoddinot J. // Journal of development studies. L., 2000.- Vol.36, N 6. -P.l-180.

145. Fiegehen G. et al. Poverty and progress in Britain. 1953-73. Cambridge. 1977. p.2

146. Fuchs V. Redefining Poverty and Redistributing Income // The Public Interest, 1967. V.8. P.88-95

147. Gazeley, I.; Newell, A. Rowntree revisited: poverty in Britain, 1900 // Explorations in economic history. N.Y., 2000. - Vol. 37, N 2. - P. 174188.

148. Getzler, J. Theories of property and economic development // Journal of interdisciplinary history. Cambridge (Massachusetts), 1996. - Vol.26, N.4. - P.639-669.

149. Glewwe, P.; Gaag J. van, der. Confronting poverty in developing countries: Definitions, information and policies. Washington: World Bank, 1989.-VII, 48 p.

150. Gupta, S.; Davoodi, H.; Alonso-Terme, R. Does corruption affect income inequality and poverty?. Washington: IMF, 1998. - 41 p.

151. Haveman, R.; Bershadker, A. The "inability to be self-reliant" as an indicator of poverty: trends for the U.S., 1975-97 // Revue of income and wealth. New Haven, 2001. - Ser. 47, N 3. -P.335-360.

152. Hill, L.E. The institutional economics of poverty: an inquiry into the causes and effects of poverty // Journal of econ. . issues. Lincoln (Nebraska), 1998. - Vol. 32, N2. - P.279-285.

153. Hillman, A.L. Poverty, inequality, and unethical behavior of the strong. Washington: IMF, 2000. - 27 p.

154. Inequality and poverty in post-crisis Russia / Kolenikov S., Yudaeva K. // Russian econ. trends. Oxford; Maiden (Massachusetts), 1999. -Vol.8, N3.-P.13-19.

155. Kim, M. The working poor: lousy jobs or lazy workers? // Journal of econ. issues. Lincoln (Nebraska), 1998. - Vol.32, N1. - P.65-78.

156. Lai, D.; Myint, H. The polit. economy of poverty, equity, and growth: A comparative study. Oxford: Clarendon press, 1996. - XVIII, 458 p.

157. Lewis O. Five families: Mexican case studies in the culture of poverty. London. 1975.

158. Lipton, M. The poor and the poorest: Some interim findings. -Washington: World Bank, 1988. V, 68 p.

159. Masson, P.R. Migration, human capital, and poverty in dual-economy model of a developing country. Washington: IMF, 2001. - 36 p.

160. Mauro, P. Corruption and growth // Quarterly journal of Economics. -NY, 1995. -p.681-712.

161. Mogull, R.G. Poverty trends in a metropolis // Journal of social, polit. and econ. studies. Washington, 2000. - Vol.25, N 1. - P.51-60.

162. Mroz, Hi.A.; Popkin, B.M. Poverty and the economic transition in the Russian Federation // Econ. development and cultural change. Chicago, 1995. - Vol. 44, N 1. - P.l-31.

163. Naylor, R.L.; Falcon, W.P. Is the locus of poverty changing? // Food policy. Guildford, 1995. - Vol.20, N.6. -P.501-518.

164. OECD Manpower and Social Affairs Directorate, Low income groups and methods of dealing with their problems. Paris, 1969. p.143-144

165. Osmani, S.R. Growth strategies and poverty reduction // Asian development revue. Manila, 2000. - Vol.18, N 2. - P.85-130.

166. Oyen, E. Some basic issues in comparative poverty research // International social science journal: ISSJ. Oxford, 1992. - Vol. 44, N 134. -P.615-626.

167. Paugam, S. Poverty and social exclusion: A sociological view. A new social contract?. Florence: EUI, 1996. - 2., 24 p.

168. Peerzade, S.A. The definition and measurement of poverty: an integrated Islamic approach // Pakistan development revue. Islamabad, 1997.-Vol.36, N 1.-P.87-97.

169. Please, S. Structural adjustment and poverty Blunting the criticism // Development policy revue. - L., 1996. - Vol. 14, N.2. - P. 185-202.

170. Poverty and development into the 21st century / Edited by Allen Т., Thomas A. Milton Keynes (MK): Oxford etc.: Oxford university press, 2000.-XI, 572 p.

171. Poverty and social exclusion in North and South // IDS bulletin / Inst, of development studies. Brighton, 1998. - Vol.29, N1. P. 1-93.

172. Ravallion M. Poverty Comparisons: A Guide to Concepts and Measures. The World Bank, NY, 1988.

173. Ravallion, M. Famines and economics // Journal of econ. literature. -Nashville, 1997. Vol. 35, N 3. - P.1205-1242.

174. Ravallion, M. Income effects on undernutrition // Econ. development and cultural change. Chicago, 1990. - Vol.38, N 3. -P.489-515.

175. Ravallion, M. What is needed for a more pro-poor growth process in India? // Econ. and polit. weekly. Bombay, 2000. - Vol. 35, N 13. -P.1089-1093.

176. Ravallion, M.; Datt, G. India's checkered history in fight against poverty: Are there lessons for the future? // Econ. and polit. weekly. — Bombay, 1996.-Vol.31, N 35/37. P.2479-2485.

177. Ravallion, M.; Datt, G.; Walle D. van, de. Quantifying absolute poverty in the developing world // Revue of income and wealth. New Haven, 1991.-Ser. 37, N4.-P. 345-361.

178. Schor, J.B. The triple imperative: global ecology, poverty and worktime reduction // Berkley journal of sociology. 2001. - Vol.45. - P.2-16.

179. Sen A. Poverty and Famines. An Essay in Entitlement and Deprivation. Oxford University, NY, 1997.

180. Sen, A. Economic reforms, employment and poverty: trends and options // Econ. and polit. weekly. Bombay, 1996. - Vol.31, N35/37. -P.2459-2477.

181. Smith, A.G. Human rights and choice in poverty: Food insecurity, dependency, and human rights-based development aid for the Third World rural poor. Westport (Connecticut): L.: Praeger, 1997. -VIII, 182 p.

182. The next 100 years // Econ. journal. Cambridge etc., 1991. - Vol. 101, N404. -P.l-155.

183. The quality of life / Edited by Nussbaum M., Sen A. Oxford: Clarendon press, 1995. -XI, 453 p.

184. Townsend P. Poverty in the United Kingdom. Harmondsworth: Penguin, p.31

185. Van den Bosch, K. A new social contract?: Trends in financial poverty in Western European countries. Florence: EUI, 1996. - 2., 27 p.

186. Western economic thought and the great capitalist restoration // Journal of econ. issues. Lincoln (Nebraska), 1998. - Vol.32, N.2. - P.419-456.

187. Zaidi, S.A. Politics, institutions, poverty: the case of Karachi // Econ. and polit. weekly. Bombay, 1997. - Vol.32, N.51 - P.3282-3293.